6 марта старший научный сотрудник 72 отдела Института проблем искусственного интеллекта Елена Никитина посетила Институт русского языка, где наконец-то прошла VII Международная конференция «Культура русской речи», известная также как Гротовские чтения (в честь знаменитого русского филолога Якова Карловича Грота). Мероприятие откладывалось последние пять лет в связи с известными событиями, из-за чего даже возникло забавное недоразумение: дело в том, что в Самаре в 2022 году тоже прошли VII Гротовские чтения. Имя которым, правда, подарил не Яков Карлович, а его брат Константин Карлович Грот — один из самых уважаемых самарцами губернаторов, основатель областной библиотеки и создатель системы попечения над слепыми в России. Внакладе, как вы понимаете, никто не остался.
Но вернёмся в ИРЯ РАН. Программа чтений растянулась на три дня, количество выступлений варьировалось от 30 до 55 за день. При всём многообразии представленных институтов (МГУ, РГГУ, СПбГУ, НИУ ВШЭ, Будапештский университет им. Лоранда Этвеша) и приглашённых учёных (включая Елену Кара-Мурзу, Анну Зализняк, Максима Кронгауза), текущим проблемам русистики — которых за прошедшие пять лет поднакопилось — уделили меньше времени, чем хотелось бы. Часть презентаций отсылали то к дореволюционному, то к советскому опыту освоения языка. Впрочем, менее интересными они от этого не стали, а уравновешивали их крайне актуальные исследования.
Работа «Вводные слова с эмотивной семантикой и категория лица» (ссылка) для секции № 3 «Грамматика и семантика» Елены Никитиной и её постоянного соавтора Надежды Онипенко — как раз из насущного. Проанализировав материалы из НКРЯ (Национального корпуса русского языка) и интернет-источников, Елена Николаевна констатировала, что вводные слова с изначально заложенной в них эмоциональной оценкой (к счастью, к радости, к огорчению, к удивлению, к прискорбию), к сожалению, уходят в прошлое.
Собственно, лишь к сожалению по-прежнему активно применяется в письменной речи — вероятно, потому, что действительно отражает внутреннее отношение рассказчика к событиям, причём как настоящего времени, так и чего-то далёкого, не имеющего к нему прямого отношения. Из инструмента обнаружения эмпатии вводно-эмотивный показатель превращается в демагогическое и риторическое средство. У остальных вводных слов нет подобной связи с перформативными глаголами и, соответственно, первым лицом — каноническим субъектом состояния (по сравнению с третьим и, тем более, вторым лицом, поскольку эмоцию нельзя навязать адресату).
Хотя, как заметила Елена Георгиевна Борисова, нельзя исключать и того, что в ряде случаев к сожалению выступает банально этикетным маркером, проявлением некоего отрыва говорящего от объекта (вплоть до оскорбительных ноток!). Воистину, велик и могуч русский язык. И пока вы изучаете тезисы, информируем вас, что уже совсем скоро, 14–16 марта, пройдут V Григорьевские чтения — также в ИРЯ и тажке при участии Елены Никитиной, Надежды Онипенко, а вдобавок ещё и Максима Станкевича. Трансляция будет в Zoom по ссылке.
Cсылки по теме: